Проверка слова:  

 

Деловая речь Древней Руси

 

 

Деловые документы возникли на Руси вскоре после появления письменности. Историки русского языка полагают, что многие законы древнерусского государства сложились и закрепились в устной форме в дописьменный период, а в письменности был зафиксирован готовый, обработанный устный текст этих законов. В посольских, договорных, воинских речах до появления письменности были выработаны, очевидно, деловые термины и устойчивые выражения. Существованием этой устной деловой традиции объясняется, по-видимому, тот факт, что на язык русских деловых памятников не оказали влияния церковно-юридические памятники, такие как «Закон судный людем» и «Номоканон»1 Иоанна Схоластика, переведенные с греческого языка на старославянский еще в IX в. и довольно широко распространенные на Руси.

Устное право не позднее XI в. нашло письменное закрепление в «Русской правде» – своде феодальных законов Киевской Руси XI-XII вв. Краткая редакция этого памятника возникла в XI в. и сохранилась в списках XV в., а пространная редакция возникла на столетие позже – в XII в., но известна в более раннем списке 1280 г. (в составе «Новгородской кормчей»).

Но существуют деловые юридические памятники, возникшие раньше «Русской правды», хотя и сохранившиеся в более поздних списках (XIV в.). Это тексты договоров с греками, помещенные Нестором в «Повести временных лет» под 907, 911, 944 и 971 гг. Изучение их важно потому, что они являются фиксацией языка Х в.

И. И. Срезневский и некоторые другие ученые полагали, что договоры были написаны на греческом языке, а затем переведены на древнеболгарский язык. Однако обилие русских слов и грамматических форм, простота синтаксической структуры языка договоров свидетельствуют о том, что мы имеем дело с записями устных договоров (по крайней мере, в значительной их части, исходящей от русских), а не с переводом греческого текста и не с древнеболгарским языком. Так, в договоре 907 г. читаем: «да приходячи Ру(с̃) слюбное (вместо слебное – «посольское») емлю(т) елико хотячи а и(ж) при(х)д(ч̃и) гости егда емлю(т) мЂсячину на s̃ м(с̃)ць. хлЂбъ. [и] ви(н̃). и мя(с̃) и рыбы и овоще(м). и да творя(т) и(м) мовь. ели(к̃) хотя(т). поидучи [домовь в] Роу(с̃) за ся. да емлю(т) у цр̃я ваше(г̃) [на путь] брашно и я(к̃)ри и ужа. И парусы и елико имъ на(до)бе.» [По приезде <в Византию> русские послы должны получать посольские дары, сколько захотят взять, а приехавшие русские купцы должны получать месячное содержание на шесть месяцев – хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И баню им надлежит топить столько раз, сколько они захотят. А когда отправляются назад на Русь, должны получать у цесаря вашего на путь пищу, якоря, снасти и паруса, сколько им надо.] В тексте преобладают слова и формы, свойственные русскому языку (слебное – «посольское», мЂсячина – «месячное содержание», гости – «купцы», мовъ – «баня», ужа – «снасти», за ся – «назад, домой», русские формы причастий – приходячи, хотячи, поидучи), а из славянизмов употреблены лишь те, которые вошли в разговорную речь (овощи, брашно). Из содержания договоров ясно, что в основе своей они представляли собой запись устных речей дипломатов обеих сторон. Послы киевского князя говорили на том языке, который употреблялся в княжеском окружении в Киеве2. Все договоры с греками «надо рассматривать как документы, отражающие состояние русского языка в Х в., конечно, не в его полном объеме, а в одном только типе языка юридического, дипломатического, правового, или, как шире стали его называть, языка делового»3. Таким образом, «Русская правда» не была первым деловым документом Древней Руси.

В «Русской правде» излагались основные законы Киевской Руси, а отдельные факты юридического характера (передача имущества, завещания, договорные обязательства и т. п.) закреплялись специальными грамотами. От эпохи Киевской Руси сохранилось немного пергаменных грамот («Грамота князя Мстислава Юрьеву монастырю», около 1130 г., «Вкладная Варлаама Хутынскому монастырю», после 1192 г. и др.). Грамоты XIII-XIV вв. более многочисленны; древнейшая из смоленских грамот относится к 1229г., древнейшие из сохранившихся московских, тверских, рязанских и южнорусских грамот относятся к XIV в.

Деловая письменность была развита и в Московской Руси. В XV-XVI вв. на основе московского говора развился деловой («приказный») язык Московской Руси, сформировавшийся главным образом в московских «приказах» (т. е. в учреждениях, ведавших отдельными отраслями государственного управления). Явления делового языка предшествующей эпохи объединились в приказном языке с новыми явлениями, заимствованными из живой народной речи или возникшими в нем самом. На приказном языке писались государственные и юридические акты, а также письма московских великих князей, посольские донесения, географические и исторические сочинения, лечебники, поваренные книги и т. п. К числу важнейших памятников московского приказного языка относятся, например, «Судебник» Ивана III 1497 г., «Судебник» Ивана Грозного 1550 г., «Уложение» Алексея Михайловича 1649 г. и др.

Язык деловых документов как Киевской, так и Московской Руси отличается от языка летописной и художественно-повествовательной литературы, во-первых, крайне ограниченным использованием славянизмов; во-вторых, специфическими терминами, устойчивыми сочетаниями слов и синтаксическими явлениями; в-третьих, почти полным отсутствием каких-либо приемов литературной отделки; последние появляются только в самых поздних деловых памятниках Древней Руси. Рассмотрим эти отличительные свойства делового языка, о которых мы уже частично говорили применительно к языку договоров с греками.

Результаты подсчетов свидетельствуют, что славянизмы – такое же редкое явление в деловых памятниках, как народно-разговорные, восточнославянские слова и выражения – в памятниках церковно-книжных4. Те, кто писал или переписывал деловые документы, довольно часто предпочитал русские слова и формы славянизмам. В краткой редакции «Русской правды», например, находим: голова, борода, холопъ, хоромъ, корова, коровий, солодъ, борошяо, передЂ, переореть, перетесъ (а не глава, брада и т. п.); роба, лодъя, вывести, оже, одину и другие восточнославянские слова, имевшие синонимы в церковно-книжных памятниках. Вместе с тем встречаются и единичные славянизмы: предь, вь среду, хощеть, единъ, разбои, изымати, аще.

Все славянизмы, представленные в деловой речи, входят в тот круг «обрусевших», вошедших в устную речь славянизмов, которые наиболее часто использовались и в церковно-книжных памятниках. О степени употребительности славянизмов в деловой письменности говорят, например, такие факты: почти в тысяче грамот, сохранившихся в списках XI-XIV вв., зафиксировано лишь три глагола с приставкой пре- (пребывати, пребыти, преставитися) и два глагола с приставкой из- (избрати и изити), причем именно эти глаголы наиболее употребительны (по сравнению с другими глаголами с пре- и из-) в церковно-книжных памятниках.

В каких же случаях в деловых памятниках употребляются славянизмы?

Русская деловая речь создает свои штампы, свою устойчивую фразеологию, в составе которой иногда используются наиболее распространенные славянизмы. Возможно также, что писцы, работавшие в русских княжеских канцеляриях домонгольской эпохи, употребляли устойчивые формулы, сложившиеся в языке болгарских царских канцелярий. Очень многие из древних русских грамот начинаются одной и той же формулой: се азъ (т. е. вот я), в которой употреблено старославянское местоимение. Так начинается уже известная нам грамота Мстислава 1130 г.: «Се азъ мьстиславъ володимирь сн̃ъ»...» и т. д. Грамоты могут начинаться и другими распространенными книжными выражениями или славянизмами, например: во имя отца и сына и святого духа; во имя святыя живоначальные троицы отца и сына и святого духа; благословение отъ владыкы и др. Славянизмы представлены и в таких устойчивых сочетаниях, употребительных в деловой речи, как предъ богомь, предъ княземь, преступити крестное цЂлование, рабь божий, божиею милостию и пречистоЂ его богоматери, сь божьею помощью, общимь совЂтомъ, блаженныя памяти... при царЂ, богомь хранимыя своея державы и др. (одновременно употреблялись и русские се язъ, передъ богомь, передъ княземь, переступити крестное цЂлование и др.).

В устойчивых сочетаниях, употребительных в приказном языке Московской Руси, отразились даже отдельные результаты орфографических изменений периода второго южнославянского влияния (например, сочетание всеа Руси вместо всеЂ Руси или всея Руси), а также некоторые архаические формы слов, вышедшие из употребления в живой речи (а на то послуси; по cpoцЂ при наличии в живой речи форм послухи, по срокЂ).

Своего рода «штампом» деловой речи является сложное предложение с придаточным условия. В сводах законов, таких, как «Русская правда», различные «Судебники», «Уложение Алексея Михайловича» 1649 г., эти предложения очень употребительны. В придаточных предложениях условия, которые в сводах законов обычно следуют перед главными, могут применяться разнообразные условные союзы. Большинство этих союзов русские, однако часто употребляется и старославянский союз аще. Этот союз мы встречаем в краткой редакции «Русской правды»: «аще ли кто кого ударить батогомъ, либо жердью, либо пястью, или чашею, или рогомъ, или тылеснию, то 12 гривнЂ; аще сего не постигнуть, то платити ему, то ту конець [если кто ударит кого-либо палкой, жердью, рукой, чашей, рогом или мечом, то он платит 12 гривен; если потерпевший не настигнет его и не отомстит, то виновный платит штраф, и этим дело кончается]»; в древних грамотах: «аще кто деревомь ударить чл̃вка до кръви. полуторы грв̃ны [т. е. гривны] серебра, аще ударить по лицю или за волосы иметь, или батогомъ шибеть. платити безъ четвьрти грв̃на серебра...» («Торговый договор Смоленска с Ригою и Готским берегом», 1229 г., список конца XIII в., рижская редакция) и в более поздней деловой письменности. В то же время в деловых памятниках широко представлены русские условные союзы аже, оже, позднее буде (из формы будешь) и другие, например: «аже ударить мечемь а не утнеть на с̃мрть. то ·г̃· гр̃вны. а самому гр̃вна за рану. оже лЂчебное. потънеть ли на см̃рть. то вира [если кто-нибудь ударит мечом другого, но не насмерть, то он платит три гривны, а пострадавшему за рану гривна, если требуется лечение. Если же убьет насмерть, то платит виру]» («Русская правда», пространная редакция).

Вне штампов славянизмы появляются чаще всего в тех местах деловых документов, которые так или иначе связаны с религиозными мотивами, например, в том случае, если речь шла о необходимости соблюдения церковных правил, о «божьей каре» за различные преступления: «гнев божий есть, посылается от руки божия на тех, иже ходят накриве к роте [т. е. принимают ложную присягу], да поженет [т. е. уничтожит] пламен их, и душа предастся огню неугасимому» («Уложение Алексея Михайловича» 1649 г.).

Вместе с тем полностью освоенные русским языком славянизмы (типа время, владЂти, впредь, преже) могли быть употреблены в любом месте делового документа. Вот примеры употребления такого рода славянизмов: «Что дЂеть(с̃). по временомъ. то отиде по временомъ» («Торговый договор Смоленска с Ригою и Готским берегом», по списку 1297-1300 гг.; в списке 1229 г. того же договора употреблено русское веремя); «да и впредь будетъ у них... (рядом употреблено полногласное впередь: которые земли пропашутъ они впередь» («Уложение Алексея Михайловича» 1649 г.).

Степень книжности деловых памятников неодинакова. Документы, создававшиеся в верхах государства, отличались большей книжностью. Так, грамоты великих и удельных князей, позднее царские грамоты по сравнению с другими деловыми документами богаче славянизмами: эти грамоты писались людьми, получившими книжное образование, которые придавали деловой речи легкую, но ощутимую книжную окраску; вот отрывок из жалованной грамоты великого князя Василия Михайловича и нескольких тверских удельных князей (1361-1365 гг.): «дали есмы сю милостыню [т. е. дар, подарок] церкви святое богородици отрочью монастырю, на память преставльшимъся от сего житья роду нашему».

Язык деловой письменности всегда отличался особыми, только ему свойственными чертами. Уже в древнейших деловых памятниках XI-XIV вв. мы обнаруживаем разнообразные деловые термины. Так, в грамоте Мстислава 1130 г. читаем: «...повелЂлъ есмь сн̃у своему Всеволоду о(т)дати буицЂ [это название села] ст̃му георгиеви [т. е. Новгородскому Юрьеву монастырю] съ данию и съ вирами и съ продажами». Здесь мы встречаемся с уже вполне устоявшимися деловыми терминами вира, продажа – виды штрафов за различные преступления. Развитая система юридической и общественно-политической терминологии представлена в «Русской правде». Вот некоторые из терминов, употребленных в этом памятнике: изгои – «человек, оторвавшийся от своего сословия», послухъ – «свидетель, который что-либо слышал», видокъ – «свидетель, который что-либо видел», тать – «вор, преступник», головникъ – «убийца» (ср. уголовное преступление), огнищанинъ – «богатый, знатный человек, владелец дома», мужь – «свободный человек», отрокъ – «младший дружинник», тиунъ – «управляющий, особая должность при князьях, боярах и епископах», рядовичь – «служащий по договору» (ср. рядъ – «договор, условие»), закупъ – «работник, нанимавшийся на определенный срок за плату, которую он получал заранее», мыто – «пошлина», потокъ – «уничтожение; изгнание», добытокъ – «приумноженное имущество», розграбежь – «конфискация имущества», клепати – «обвинять» и т. п. С течением времени деловая терминология существенно пополняется. Так, в документах XV-XVII вв. впервые появляются такие слова, как волокита – «задержка, проволочка», допросъ и распросъ – оба в значениях «судебный опрос обвиняемых и свидетелей» и «акт, протокол судебного опроса», пропись и припись – «подтвердительная запись дьяка на указе, грамоте», выпись – «извлечение из более обширного акта», сказка – «объяснение, дача показаний», явка – «устное или письменное заявление о преступлении», записка – «протоколирование, запись при допросе во время суда», справка – «сверка, получение нужных сведений», отписка – «докладная записка представителя местной власти, направленная в высшую инстанцию», челобитная – «письменное прошение, жалоба», пожилое – «плата за пользование двором», тягло – «повинности», ищея – «истец», недельщикъ – «судебный чиновник, пристав», целовалъникъ – «целовавший крест, присягавший» и очень многие другие5.

Некоторые слова в деловой речи получают новые значения, не свойственные им за ее пределами. Так, глагол вылЂзти в «Русской правде» несколько раз употребляется в значении «явиться в качестве свидетеля»: «Оже выбьють зубъ... а люди вылЂзуть. то. 12 гр̃внЂ продаже [т. е. 12 гривен штрафа]» (Пространная редакция). Слово дело в юридических памятниках с XIV в. начинает употребляться в новом значении «спор, тяжба, судебный процесс»: «И в розбое, и в поличномъ, и в татбЂ, и во всякихъ дЂлехъ вЂдаетъ самъ Петръ митрополитъ единъ, или кому прикажеть» («Ярлык хана Узбека митрополиту Петру», 1315 г.); слово бумага в деловой речи XVI в. получило значение «документ, акт» (в других памятниках оно употреблялось с XV в. в значениях «хлопчатобумажная ткань» и «материал для письма»); слово черный, употреблявшееся со значением цвета, в документах XVII в. отмечено со значением «черновой» (например, черная челобитная)6 и др.

Наряду с новыми словами или новыми значениями в деловой речи в изобилии возникали составные термины, включавшие несколько слов. Так, уже в ранних деловых документах (XI-XIV вв.) находим такие сочетания: ити pomЂ – «принимать присягу»; правьда дати (или дати правьду)«относиться справедливо», «оправдать»; «удовлетворить судом», правьда възяти – «добиться права», «воспользоваться правами»; коньчати (доконьчати) миръ – «заключать мир»; миръ дьржати – «соблюдать мир»; бессудная грамота – «грамота, даваемая без суда» и другие виды грамот; отъЂздьныЂ («отдаленные») волости; безъ пакости – «без препятствия»; безь перевода – «без пересмотра дела; без изменения, без замедления»; се купи – «вот купил» – в начале купчей грамоты; се заложи – «вот заложил» – в начале закладной грамоты и др. Вот некоторые примеры употребления этих сочетаний: «pomЂ шьдъ, свою правду възмуть» («Мирная грамота новгородцев с немцами», 1191-1192 г., список 1259-1262 гг.); «Се азъ князь Олександръ и сынъ мои Дмитрии... докончахомъ миръ с посломь нЂмьцкымь» («Договорная грамота, заключающая в себе условия восстановления мира Новгорода с немцами», 1259-1263 г.); «А сии миръ держати безъ льсти и безъ хытрости» («Договорная грамота великого князя Тверского Михаила Ярославича с Новгородом», 1317 г.); «А посломъ Новгородьскымъ и Новгородьцемъ Ђздити сквозЂ Михайлову волость безъ пакости» («Договорная грамота великого князя Юрия с великим князем Михаилом Ярославичем Тверским и с Новгородом», 1318г.). Большое количество устойчивых сочетаний возникает в приказном языке Московской Руси, например: дать очную ставку; слушать судное дело; расправа чинить; живота (т. е. жизни) не дати; казнити смертною казнию; лЂзти на поле (с кем-либо) – «выходить на судебный поединок» (очевидно, взято из военной терминологии); доправить деньги, приложить руку; судьи съЂзжии – «судьи, съехавшиеся для суда»; записные книги – «книги, содержащие акты о скреплении сделок»; переписные книги – «книги, содержащие опись имущества после смерти владельца или в целях обложения»; расспросные речи; заручная челобитная – «челобитная, содержащая поручительство за кого-либо»; земский староста; пошлинные деньги; служилые люди; торговые люди; таможенный сбор; волостной крестьянин и др.

Отметим еще некоторые языковые явления (из области словообразования и синтаксиса), особенно часто встречающиеся в деловых памятниках.

В документах эпохи Московской Руси, направленных какому-нибудь вышестоящему лицу, было принято употреблять с уменьшительными суффиксами свое имя, а также имена тех лиц или названия тех предметов, которые писавший старался представить незначительными, несущественными, не достойными уважения: «Црю гсдрю и великому кнзю Михаилу Феодоровичю всеа Руси бьет челом холоп твои Ивашка княз ОндрЂевъ снъ Голицын» («Челобитная князя И. А. Голицына», 3 июня 1625 г.); «а меня холопа твоего и женишку мою убил до полусмерти» («Челобитная жителя Тверской слободы П. Гаврилова», 22 апреля 1634 г.); «шол я халопъ твои от заутрЂни к себЂ къ дворишьку» («Челобитная кадашевца Ф. М. Реброва», 21 апреля 1635 г.).

Характерной особенностью языка деловых памятников является очень частое применение глаголов несовершенного вида с суффиксом -ивать (-ывать). Такие образования находим уже в ранних грамотах: «а грамоты ти кн̃же не посуживати [т. е. не отменять]» («Договорная грамота Новгорода с великим князем Ярославом Ярославичем», 1264 г.); «а лихихъ бы есте людии не слуша(л)и хто иметь васъ сваживати» («Духовная грамота великого князя Симеона Гордого», 1353 г.). Но особенно типичны такие глаголы для приказного языка Московской Руси, где они употребляются чаще всего в форме прошедшего времени и с отрицанием: «я холоп твои ево ондрЂева двора не зажигивал и зажеч никому не веливал» («Челобитная стрелецкого головы П. Красного», 7 июня 1633 г.); «своихъ помЂстей не мЂнивали; онъ своей вотчины никому не продавывал; ничего къ нему тотъ холопъ не принашивал» (все примеры из «Уложения Алексея Михайловича» 1649 г.) и др.

В синтаксисе деловой речи, как уже говорилось, большое место занимали условные придаточные предложения. В приказном языке Московской Руси старые условные союзы (старославянское аще, русские оже, аже) постепенно уступают место новым союзам, возникшим из полнозначных слов. Так, если в «Русской правде» господствуют аще, оже и аже, то в «Уложении Алексея Михайловича» 1649 г. условные придаточные предложения регулярно начинаются словами а будетъ («а будеть кто умышлениемъ и измЂною городъ зажжеть...»), союзом а («а кому лучится стояти...») или словом будетъ («будетъ кто какимъ умышлениемъ...»)7.

С древнейших пор для деловой речи типично нанизывание предложений с помощью соединительных союзов а, и, да, например: «а даръ имати тобе о(т) техъ волостии. а бес посадника тобе волостии не раздавати. а кому раздаялъ волости, брать твои александръ. или Дмитрии. съ новгородци. тобе техъ волостии без вины не лишати» («Договорная грамота Новгорода с великим князем Ярославом Ярославичем», 1264г.); повторение союзов и предлогов перед каждым из однородных членов предложения: «а cю грамоту пи(с̃)лъ есмь пере(д̃) своими оц̃и. пере(д̃) вл̃дкою володимерьскимъ перед(ъ̃) олексЂемъ пере(д̃) влдкою переяславьскимъ офонасеемъ. пере(д̃) влдкою коломеньскимъ офонасьемъ. пере(д̃) архимандритомъ петромъ, пере(д̃) архимандритомъ пере(д̃) филимономъ. пере(д̃) своимъ оц̃емъ дш̃евнымъ попомъ евсевьемъ» («Духовная грамота великого князя Симеона Гордого», 1353 г.), а также ряд других синтаксических явлений8.

Некоторыми специфическими синтаксическими особенностями отличался приказной язык Московской Руси, например, в нем было распространено употребление названия лица после местоимения: «служил я холоп твои прежним гсдремъ и тебЂ гсдрю тритцат пят лЂть» («Челобитная сторожа Мастерской палаты И. Тимофеева», 30 мая 1638 г.).

Таковы вкратце некоторые основные черты языка деловых документов Древней Руси.

В XVI и особенно в XVII в. деловая речь оказывает все большее влияние на художественную литературу (см. ниже). В то же время в деловых документах начинают использоваться некоторые художественные средства. Так, в грамотах XVII в. встречается рифмованная неритмическая речь, например: «а вамъ о томъ не вчуже по бозЂ ревновати, что за свою вЂру и за все православное крестьянство стояти и своя страны отъ иноплеменных свобожати; богоотступники литовские люди и съ ними русские воры, государевы измЂнники... села и волости и деревни воюютъ, и церкви божий разоряютъ, и образы колупаютъ, и окладъ и кузнь [т. е. оковку] снимаютъ, и православную вЂру попираютъ».

В документах того же времени можно отметить и повторение синонимов: им в свою землю ехати безо всякого задержания и зацепки; и мы... молили и просили, и радели и промышляли; ...и то делается нераденьем, небреженьем вашим; обыскивати накрепко, не боясь и не страшася никого ни в чем; было многое их челобитье, что они вконец оскудали и разорились9.

Используя эти и некоторые другие приемы, авторы грамот, очевидно, стремились усилить эмоциональность речи с тем, чтобы побудить читавшего к определенным действиям, убедить его в чем-то.

Эти элементы художественной речи – довольно редкое явление в деловых документах. В целом их язык очень конкретен и традиционен. И тем не менее начавшееся взаимопроникновение художественной и деловой речи стало одним из тех явлений, в результате которых были постепенно выработаны нормы русского литературного языка нового времени.
 


1 Номоканоны (греч. Nomokanẃn от nómoz «закон» и kanẁn «правило») – сборники правил внутреннего распорядка православной церкви, а также положений, относящихся к различным сторонам быта. Древнейший из номоканонов, приписываемый константинопольскому монаху Иоанну Схоластику (VI в.), был составлен в Византии.

2 Ларин Б. А. Лекции по истории русского литературного языка (X – середина XVIII в.). М., 1975, с. 32.

3 Ларин Б. А. Лекции по истории русского литературного языка (X – середина XVIII в.). М., 1975, с. 44.

4 Белозерцев Г. И. Соотношение глагольных образований с приставками вы- и из- выделительного значения в древнерусских памятниках XI-XIV вв. // Исследования по исторической лексикологии древнерусского языка. М., 1964; Белозерцев Г. И. О соотношении элементов книжного и народного языка в памятниках XV-XV1I вв. (на материале глаголов с приставками вы- и из- выделительного значения) // Лексикология и словообразование древнерусского языка. М., 1966; Улуханов И. С. Предлоги предъ – передъ в русском языке XI-XV11 вв. // Исследования по исторической лексикологии древнерусского языка. М., 1964; Улуханов И. С Славянизмы и народно-разговорные слова в памятниках древнерусского языка XI-XIV вв. (глаголы с приставками пре-, пере- и предъ). II Исследования по словообразованию и лексикологии древнерусского языка. М.,1969.

5 Волков С. С. Развитие административно-деловой терминологии в начале XVII века (по документам «Слова и дела»). // Начальный этап формирования русского национального языка. Л., 1961.

6 Шмелева И. Н. Торговая терминология XVI века (по материалам Торговой книги). // Начальный этап формирования русского национального языка. Изд. ЛГУ, 1961, с. 182.

7 Черных П. Я. Язык Уложения 1649 г. М., 1953, с. 136, 137.

8 Борковский В. И. Синтаксис древнерусских грамот (простое предложение). Изд. Львовск. гос. ун-та, 1949.

9 Данилов В. В. Некоторые приемы художественной речи в грамотах и других документах Русского государства XVII в. // Труды отдела древнерусской литературы. Институт русской литературы. Т. XI. М.-Л., 1955, с. 212-214.