Проверка слова:  

 

Введение

 

Язык Древней Руси – это язык далекого прошлого. Но прошлое языка постоянно напоминает о себе.

Вот несколько отрывков из «Руслана и Людмилы» А. С. Пушкина:

Уже Фарлаф по граду мчится,
И шум на стогнах восстает...
В полях наездники мелькают,
Вдали подъемля черный прах ...
В устах открытых замер глас,
И пал без чувств он на колена...

Как видим, устаревшие элементы языка можно встретить даже в широко известном и всеми любимом произведении: это слова, отсутствующие в современном языке (стогна – «площадь», подъемля – «поднимая») или малоупотребительные (град, глас, уста), слова, выступающие в иных значениях, нежели в современном языке (восстать – в значении «подняться», прах – в значении «пыль»), наконец, устаревшие формы широко употребительных слов (на колена вместо на колени).

Чтобы правильно понять текст многих произведений (в том числе и входящих в постоянный круг нашего чтения), зачастую необходимо знать старые значения слов, употребляющихся сейчас в других значениях.

Приведем примеры из «Евгения Онегина»:

Увы! Любовник молодой,
Поэт, задумчивый мечтатель
Убит приятельской рукой.

Слово любовник употреблено Пушкиным в значении «влюбленный, горячо любящий», которое не свойственно этому слову в современном языке.

Зачем у вас я на примете?
Не потому ль, что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен,
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?

В этом монологе Татьяны слово соблазнительный означает «скандальный», т. е. речь идет о «чести» соблазнителя. В современном языке это прилагательное означает только «содержащий соблазн, заманчивый, привлекающий»: например, соблазнительное приглашение.

Но не только устаревшие слова, их значения и формы заставляют нас обращаться к прошлому языка.

Задумывались ли вы когда-нибудь, например, над тем, почему можно сказать причинить зло, но нельзя – причинить удовольствие? Почему говорят прервать разговор, но нельзя прервать нитку? Почему в современном русском языке рядом со словами берег, дерево, голова имеются прибрежный, древесный, обезглавить? Родственно ли слово подражать слову дорога, обвязать – обязать, гражданин – горожанин, смрад – смородина? Ответить на эти вопросы можно, лишь обратившись к истории русского языка, к языку Древней Руси.

История языка помогает узнать, как жили, мыслили наши предки, каковыми были их мировоззрение, их внутренний мир. Следы язычества можно найти, например, в таких словах, как чаровать, обаяние, кудесник и др. Глагол чаровати в древности означал «колдовать, ворожить», обаяние – «чародейство, волхвование», а кудесник – «колдун» (образовано от кудеса – «колдовство, чудеса»).

Старые названия часто сохраняют память о том, что находилось в названном месте, чем там занимались люди. Так, название улицы Кузнецкий Мост напоминает о слободе кузнецов, находившейся на реке Неглинной, через которую был перекинут мост; в начале XIX века река была заключена в трубу.

Обыденские переулки в Москве получили название по церкви Ильи Обыденного (XVII в.). Название церкви объясняется тем, что она была выстроена обыдень, т. е. за один день. Старое значение слова обыденный – «построенный или совершенный в один день» (обыденная церковь, обыденный путь); в современном языке слово означает «обыкновенный, заурядный».

Многие устаревшие слова или формы слов, выйдя из употребления, оставили следы в языке в составе устойчивых сочетаний, имен собственных или производных слов.

Слово зеница в выражении беречь как зеницу ока означает «зрачок», и все выражение в целом первоначально значило «беречь, как зрачок глаза». В выражении почил в Бозе (т. е. умер «в Боге», как подобает христианину) мы встречаемся со старой формой предложного (местного) падежа (с чередованием г-з) в Бозе. (Вот как понимает эту форму маленький мальчик, герой повести В. Каверина «Неизвестный друг»: «Все цари (изображенные на гимназическом похвальном листе. – И. У.)... ездили умирать в какую-то „Бозу“: почти под каждым портретом было написано: „Почил в Бозе“ тогда-то». Аналогично – у А. Бруштейн («Дорога уходит в даль...»): «А почему он (Александр III) умер в Бозе? Он же был в Ливадии / Разве он оттуда переехал в Бозу?») В выражении попасть впросак сохранилось слово просак, которым называли станок для кручения веревок.

Слово мытищи означало место, где собирали мыто – «пошлину за проезд и провоз багажа». Глагол ошеломить, по-видимому, был образован от слова шелом – «шлем» и означал либо «сильно ударить по голове, шлему» (по-древнерусски «по шелому»), либо «надеть шлем, опустить забрало и тем самым лишить себя слуха»; есть и другое мнение: глагол является производным от белор. шолам «шум».

В художественной литературе мы также встречаемся с устаревшими значениями слов, которые иногда сосуществуют с современными. Вот пример из пьесы А. Афиногенова «Машенька»:

Маша. Потом анкету надо заполнить. В графе родителей мне как писать? Кто моя мать?

Окаемов. Хм. Мещанка, наверное.

Маша. Что ты, дедушка, разве можно так про маму говорить? Мещанка – то которая сплетничает, склоки любит, жадная.

Окаемов. Нет, нет, я имею в виду социальное происхождение, а не нравственный облик.

Маша. Все равно нельзя. Я напишу – домашняя хозяйка, и все.

Здесь в речи представителей разных поколений столкнулись два значения слова мещанка (образовано от слова мсто, ранее означавшего «город»): старое – «женщина, принадлежавшая в старой России к городскому сословию, состоявшему из мелких торговцев, ремесленников, низших служащих и т. п.» и новое – «женщина с мелкими, ограниченными интересами и узким кругозором».

История языка объясняет нам и многие исключения, нерегулярности современной грамматики. Почему, например, в сочетании с числительными два, три, четыре существительные выступают в единственном числе (в родительном падеже): два, три, четыре стола, хотя речь идет не об одном предмете? В сочетании с другими числительными существительные выступают во множественном числе: пять, сорок, девяносто столов. Дело в том, что по происхождению сочетание два стола – это форма числительного два + форма так называемого двойственного числа в именительном падеже, существовавшая ранее в русском языке и указывавшая на два предмета. С утратой двойственного числа (см. об этом далее) форма именительного падежа двойственного числа (стола) была переосмыслена как форма родительного падежа единственного числа. Склонение же числительных три, четыре в истории русского языка сближалось со склонением числительного два, поэтому и три, четыре стали употребляться с формами бывшего двойственного числа (три, четыре стола). Остальные числительные употреблялись с формами множественного числа.

Можно было бы привести еще очень много примеров связи прошлого и настоящего в языке. За отдельными разрозненными примерами стоят более общие процессы, сыгравшие огромную роль в истории русского языка, – такие, как взаимодействие книжных и народно-разговорных элементов, изменения значений слов, смена одних грамматических форм другими и т. д. В этой небольшой книге будут кратко описаны важнейшие процессы развития языка, на котором говорили и писали на Руси в средние века (с XI по XVII в.). Мы стремимся познакомить читателя с основными разновидностями письменного и устного языка Древней Руси.

Цитаты из древних памятников даются в упрощенной орфографии. Из письменных знаков, отсутствующих в современном алфавите, сохраняются лишь буква («ять») и знак «титло», ставившийся над сокращенно написанным словом, например: словъ вместо богословъ, ати вместо глаголати – «говорить». Буквы, стоящие в древнем памятнике над строкой, вносятся в строку и ставятся в скобки. Знаки препинания древней рукописи опускаются в том случае, если они затрудняют понимание текста. Если текст цитируется по изданию, в котором уже произведено упрощение орфографии рукописи, то сохраняется орфография издания.

* * *

Как же сформировались разновидности языка Древней Руси?

Восточные славяне – предки русских, украинцев и белорусов – выделились примерно в VII-VIII вв. из общеславянского единства. С этого времени начинает свое существование и восточнославянский язык – предшественник русского, украинского и белорусского языков, выделившийся из общеславянского (или праславянского) языка – предшественника всех современных славянских языков. В настоящее время численность славян составляет около 300 миллионов человек. К славянским языкам, кроме русского, украинского и белорусского, относятся также болгарский, македонский, сербохорватский, словенский, польский, чешский, словацкий, лужицкие языки – верхний и нижний, полабский (исчезнувший в конце XVIII в.). Общеславянский язык задолго до нашей эры выделился из индоевропейского языка-основы. Желающих подробнее узнать об этих процессах, мы отсылаем к научным и научно-популярным работам о происхождении языка и отдельных языковых семей 1.

На восточнославянском языке говорили племена (поляне, древляне, дулебы, уличи, тиверцы, так называемые «белые хорваты», северяне, вятичи, радимичи, дреговичи, кривичи и словене ильменские), заселявшие территорию от Нижнего Поднепровья на юге до Ладожского озера на севере.

В IX в. в среднем течении Днепра, на территории, заселенной полянами, возникло феодальное государство – Киевская Русь, объединившее вокруг себя восточнославянские племена, которые составили древнерусскую народность. Кроме Киева – «матери русских городов» – еще в VIII-IX вв. возникли Смоленск, Псков, Изборск, Полоцк, Искоростень, Чернигов и др. Страной городов («Гардарикой») называли скандинавы Киевскую Русь. Молодое, но могущественное государство вступает в культурное общение с Византией, Болгарией, Венгрией, Чехией, Польшей. Изделия русских мастеров становятся известными далеко на Западе и на Востоке. Строятся красивые здания. Важнейшим культурным событием было появление письменности.

Какие-то элементы письма, очевидно, существовали у славян и ранее: черноризец (т.е. монах) Храбр – автор сказания «О письменах», написанного в конце IX в., сообщает о «чертах и резах» как о знаках какого-то письма. Но никаких следов этого письма не найдено. Очевидно, это были надрезы и черточки на дереве, имевшие значение чисел. Отдельные надписи так называемого кирилловского письма (т.е. того же письма, которым мы пользуемся и в настоящее время) относятся к Х в.

В 1949 г. под Смоленском около села Гнездово была открыта первая русская кирилловская надпись. Она была сделана в середине Х в. на сосуде. Одни ученые читают ее как горухща, другие – как горушна, третьи – как горунща 2, четвертые – как горуас обозначением мягкости н 3. Возможно, надпись означала, что в сосуде хранятся горчичные зерна, или – то наиболее вероятно – что сосуд принадлежал человеку по имени Горун.

В X в. на Русь стали поступать из Болгарии церковные книги, написанные на старославянском языке.

Особенно усилился их приток после того, как Русь приняла христианство в 988 г. Это, естественно, способствовало все большему распространению письменности. Книги переписывались восточнославянскими писцами, которые таким образом усваивали особенности старославянского языка. Что же представлял собой этот язык?

Старославянский язык – то язык, на котором написаны первые письменные памятники славянства: переведенные с греческого языка во второй половине IX в. Евангелие, Апостол, Псалтырь и другие богослужебные книги. Перевод был осуществлен братьями-греками Константином (827-869 гг.) и Мефодием (ок. 815-885 гг.), жившими в Солуни (современные Салоники) и хорошо знавшими славянский язык местного населения. Константину (в монашестве Кириллу) принадлежит заслуга создания первой славянской азбуки. До Кирилла славяне, по-видимому, неупорядоченно употребляли для письма и счета буквы греческого алфавита.

Известны две древнейшие славянские азбуки – глаголица и кириллица. Несмотря на то, что кириллица названа по имени Кирилла, ученые на основании ряда убедительных фактов полагают, что Кирилл (Константин) создал не кириллицу, а глаголицу (очевидно, в 862 г.). По мнению одних ученых, глаголица была создана на основе греческого минускульного письма (т. е. греческой скорописи), по мнению других, – на основе специальных знаков греческого письма, употреблявшихся для сокращения слов, для ускорения письма, для обозначения терминов в текстах ученого содержания, для целей криптографии (тайнописи) и магии 4. Глаголица распространилась главным образом в Моравии, Македонии и Хорватии.

Кириллица возникла позднее глаголицы, очевидно в первой половине Х в., и получила распространение в Болгарии, Сербии, в румынских княжествах и на Руси. Кириллический алфавит был создан на основе греческого устава (крупного почерка, характеризующегося тщательно выведенными буквами); при этом неупорядоченно использовавшееся славянами греческое письмо было усовершенствовано по образцу глаголицы, приспособлено к особенностям славянской речи.

Дальнейшая судьба славянских азбук была неодинакова. Начиная с XII в., глаголица почти во всем славянском мире выходит из употребления. Лишь в Болгарии и Хорватии она ограниченно использовалась до конца XVIII в. На Руси глаголица не играла существенной роли. Отдельные ее элементы можно встретить в памятниках, написанных кириллицей, а также в некоторых надписях. В более позднее время ее иногда употребляли в качестве тайного письма. Кириллицей же (в несколько упрощенном виде) мы пишем до сих пор.

О деятельности Кирилла и Мефодия нам известно главным образом из их биографий (житий), написанных их учениками, из документов, написанных на латинском языке разными лицами, жившими в Риме в то же время, что Кирилл и Мефодий, а также из сочинения «О письменах» черноризца Храбра. Последний так пишет о создании первой славянской азбуки: «Пото(м) же чвколюбець ъ... посла имъ сго костянтина философа, нарицаемаго кирила мужа праведна и истинна, и створи и(м) писменъ. тридесятс и осмь, ова убо по чину грьчьскы(х) писменъ, ова (ж) по словеньст рчи... Се же су(т) писмена словеньская. сице и(х) подобае(т) писати и глашати. . . . даже до и о(т) сихъ су(т) четыри между десятьма. подбна грьчьскы(м) писмено(м)... а четыре на десяте по словеньскому языку... [Потом же человеколюбец Бог... послал им (т.е. славянам) святого Константина философа, называемого Кириллом, мужа праведного и истинного. И он создал им азбуку, состоящую из тридцати восьми букв, часть – по образцу греческих букв, а часть – применительно к славянской речи... Вот славянские буквы. Их следует писать и произносить так: . . . и так до . И из них 24 буквы подобны греческим буквам... а 14 созданы для славянского языка]».

В основу языка древнейших славянских переводов с греческого Кирилл и Мефодий положили хорошо известный им говор славянского населения Солуни – древнеболгарский (южнославянский) в своей основе. В процессе перевода этот говор подвергся известной обработке, нормализации, приспособлению к устоявшимся особенностям греческих текстов. Рукописи Кирилла и Мефодия не сохранились, и о старославянском языке мы можем судить на основании более поздних памятников (X и XI вв.).

Книги, написанные на старославянском языке, получили широкое распространение уже в конце IX в. Этому способствовала просветительская деятельность Константина и Мефодия в Великой Моравии 5 и Паннонии 6 (864-867 гг.). Затем братья отправились в Рим, где их принял папа Адриан II. В Риме Константин заболел и умер. Мефодий и многочисленные ученики братьев продолжили начатое им дело.

Распространяясь вместе с книгами по территории, занятой славянами (в Моравии, Чехии, Паннонии, у болгар, сербов и хорватов, у восточных славян), старославянский язык впитывал в себя особенности местных говоров. Так в XI-XII вв. образовались местные редакции (разновидности) старославянского языка. Совокупность этих редакций – русской, болгарской, македонской, сербской, хорватской глаголической, западнославянской (чешской) и румынской – носит название церковнославянского языка.

На протяжении всего средневекового периода церковнославянский язык был общим литературным языком славян восточного обряда (или православных славян).

На старославянский, а позднее на церковнославянский язык были переведены с греческого сочинения византийских церковных и светских писателей. В процессе перевода создавались средства передачи абстрактных понятий, вырабатывалась славянская политическая и религиозно-философская терминология.

Первыми письменными текстами, известными нашим предкам – восточным славянам, были, по всей вероятности, тексты, написанные на старославянском языке, и в этом огромное значение последнего в развитии русского языка и русской культуры.

Таким образом, уже в X-XI вв. на Руси существовал не только исконный по происхождению восточнославянский (древнерусский) язык, но и церковнославянский язык (старославянский в своей основе). О взаимодействии и взаимовлиянии этих языков свидетельствуют многие памятники письменности. Распределение восточнославянских и церковнославянских элементов в письменности было тесно связано с жанром произведения, а сами жанры в письменности Древней Руси выделялись на основе темы произведения, определялись его предназначенностью.

Церковнославянский язык распространялся на Руси прежде всего как язык церкви. Поэтому естественно, что на нем писалось все, что было связано с церковной тематикой, и прежде всего канонические книги Священного Писания (Евангелие, Апостол и Псалтырь; древнейшей из дошедших до нас книг, написанных на Руси, является «Остромирово евангелие» 1056-1057 гг.). Первый на Руси полный библейский свод всех книг Нового и Ветхого завета, написанных на церковнославянском языке, был составлен в конце XV в. Руководил этой работой новгородский архиепископ Геннадий (умер в 1505 г.), по имени которого свод был назван Геннадиевской Библией. Эта рукопись, объемом более 2000 страниц, послужила основой для первой печатной Библии, изданной в Остроге (город, известный с 1100 г., находящийся сейчас в Ровенской области) в 1581 г. Острожская Библия была переиздана в Москве в 1663 г. При императрице Елизавете Петровне в 1751 г. вышло новое исправленное издание Библии (Елизаветинская Библия), подготовка которого длилась несколько десятилетий. На русском языке книги Священного Писания стали появляться в XIX в.: в 1818 г. было опубликовано Евангелие, в 1822 г. – салтырь, а в 1876 г. – полная Библия – так называемый Синодальный перевод, одобренный Святейшим правительствующим Синодом. Этот перевод переиздается вплоть до настоящего времени по новой орфографии.

На церковнославянский язык переводились также сочинения греческих авторов. Профессиональные переводчики, несомненно, существовали на Руси уже в начале XI в. Об этом свидетельствует запись, помеченная в летописях 1037 г. Речь идет о сыне Владимира Святославича князе Ярославе Мудром: «Ярославъ... книгамъ прилежа и почитая е часто в нощи и въ де. и собра писц многы. и прекладаше о(т) Грекъ н(а) Словньское писмо. и списаша книгы многы [Ярослав... к книгам проявлял усердие и часто читал их ночью и днем. И собрал писцов множество, которые переводили с греческого на славянский язык. И написали они много книг»] («Повесть временных лет»).

С греческого языка переводились сочинения видных христианских церковных деятелей (так называемых «отцов церкви») – представителей патристики (от греч. πατήρ, лат. pater – «отец») – совокупности религиозных, философских и политических учений II-VIII вв.

К числу отцов церкви, сочинения которых были известны на Руси, относились: Григорий Назианзин (Григорий Богослов) (ок. 330 – ок. 390 гг.) – греческий поэт и прозаик, церковный деятель и мыслитель, епископ города Назианза (Малая Азия); Василий Великий (Василий Кесарийский) (ок. 330-379 гг.) – теолог, философ-платоник, епископ города Кесарии (Малая Азия); Иоанн Златоуст (ок. 350-407 гг.) – представитель греческого красноречия, епископ города Константинополя; Иоанн Дамаскин (ок. 675-753 гг.) – византийский богослов, философ и поэт, и др.

Язык книг Священного Писания и сочинений отцов церкви представлял собой тот образец, на который ориентировались славянские (в том числе древнерусские) писатели, создававшие произведения на церковнославянском языке. Многие из этих сочинений не могут быть до конца поняты без знания библейско-канонической литературы и творений отцов церкви 7.

Помимо этих сочинений, с греческого языка переводились жития, церковные уставы, а также историко-повествовательная и географическая литература. В частности, в XI в. была переведена «Хроника Георгия Амартола» (т. е. Грешника) – византийского монаха, жившего в середине IX в. и изложившего в своем произведении события от «сотворения мира» до начала IX в., а также «История Иудейской войны» Иосифа Флавия – историка и военачальника (I в. н. э.), поселившегося в Риме после Иудейской войны (66-73 гг.).

В домонгольский период на Руси было сделано не менее тридцати переводов с греческого. В первых переводах, помимо русских переводчиков, по-видимому, принимали участие южные славяне (болгары). Об этом свидетельствуют данные языка.

Высшее духовенство Киевской Руси, несомненно, владело греческим языком, на котором могла вестись архиерейская служба и который был родным для киевских митрополитов: они, как правило, были греками. Интересно, что некоторые греческие слова и выражения, часто повторявшиеся в церковной службе, были своеобразно переосмыслены в живой речи. Так, глагол куролесить восходит к греч. выражению κύριε ελέησον «Господи, помилуй», повторявшемуся (иногда нестройно) в русской церкви. Источником устаревшего междометия исполать «хвала, слава» («Исполать тебе, добрый молодец») является греч. εις πολλα ετη «Многая лета»8.

Кроме переводов с греческого языка, в Древней Руси были известны переводы с латинского, еврейского, а также с чешского, польского и немецкого языков.

Однако в это время (XI-XII вв.) на Руси занимались не только переписыванием и переводом книг. Сохранились оригинальные произведения, написанные уже в XI в. древнерусскими писателями на церковнославянском языке. К числу таких произведений относятся, например, «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона (середина XI в.) – панегирик, прославляющий «благодать» – символ христианства; «Житие Феодосия Печерского» (конец XI в.) – иография-прославление основателя Киево-Печерского монастыря Феодосия Печерского (умер в 1074 г.), «Чтение о Борисе и Глебе» (конец XI в.) и «Сказание о Борисе и Глебе» (начало XII в.) – рассказы о праведной жизни и мученической смерти младших сыновей киевского князя Владимира Святославича, убитых в 1015 г. в междоусобной борьбе их братом Святополком. И в дальнейшем – вплоть до XVII в. – церковнославянский язык господствовал во всей церковной письменности: в книгах Священного Писания, житиях святых, сводах церковных правил, проповедях, поучениях, посланиях церковных деятелей и т. п. На церковнославянском языке писались и некоторые политические, исторические и научные сочинения.

В общем объеме письменности, дошедшей до наших дней, безусловно преобладают богословские тексты, написанные на церковнославянском языке. Так, среди книг XI-XIV вв. сохранилось 370 евангелий и почти 100 списков Апостола, но лишь два списка летописи (I Новгородская и Лаврентьевская) 9. По-видимому, это более или менее правильно отражает реальное соотношение памятников церковнославянского и древнерусского языков, характерное для русского средневековья (хотя определенную поправку следует сделать на то, что у церковных памятников было больше шансов сохраниться, нежели у светских). По подсчетам ученых, в XI-XIII вв. на Руси существовало примерно 10 тыс. церквей и 200 монастырей, в которых имелось не менее 85-100 тыс. книг. Церковь оказывала огромное влияние на все средневековое общество. «Средние века, – писал Ф. Энгельс, – присоединили к теологии и превратили в ее подразделения все прочие формы идеологии: философию, политику, юриспруденцию»10. Господство церкви в сфере культуры и просвещения и определило преобладание церковнославянского языка в письменности Древней Руси. В устной разговорной речи церковнославянский язык не применялся. Он звучал, по-видимому, только в богослужении и торжественных речах, произносившихся по написанному тексту. О церковнославянском языке рассказывается в первой части цикла статей.

Вторая часть посвящена русскому языку X-XVII вв. В ней мы сначала знакомим читателя с сохранившимися в письменных памятниках записями устной речи Древней Руси и с важнейшими изменениями, которые претерпела устная речь в средние века. Затем рассмотрен письменный русский язык X-XVII вв.

Письменность на древнерусском языке возникла уже вскоре после появления на Руси книг на старославянском языке. Язык летописей, язык многих художественно-повествовательных произведений, возникших на Руси, существенно отличается от церковнославянского языка обилием слов и форм, свойственных древнерусской народной речи. Вместе с тем в этих произведениях находим и элементы, заимствованные из церковно-книжных сочинений. Летопись и художественно-повествовательные произведения – это та сфера письменности, где народно-разговорные элементы взаимодействовали с церковно-книжными.

Кроме того, существовал еще один вид письменности на русском языке. Он подвергся минимальному влиянию церковнославянского языка. Это тексты юридического содержания – древнейший свод русских законов «Русская правда», а также грамоты – рукописные акты, юридически закрепляющие конкретные деловые соглашения.

При раскопках, проведенных в послевоенные годы в Новгороде, а позднее и в ряде других городов России, Белоруссии и Украины, был обнаружен новый вид письменности, неизвестный ранее науке, – грамоты, написанные на бересте. Это деловые записи, подсчеты, документы, а также письма. Они относятся к XI-XV вв. Язык этих памятников также почти полностью лишен книжно-славянского влияния.

Церковнославянский язык и русский язык, на котором написаны русские летописи и художественно-повествовательные произведения, обычно рассматриваются лингвистами как литературные языки (или, учитывая их родство и близость, – как два «типа» литературного языка: книжно-славянский и народно-литературный). Заметим, что термин литературный (язык), восходящий в конечном счете к лат. littera – «буква» (ср. лат. litteratura – «написанное, рукопись, сочинение»), применительно к русскому языку употребляется в двух значениях: по отношению к русскому языку нового времени (XVIII-XX вв.) он обозначает обработанную стандартизованную и нормированную форму языка, обслуживающую все сферы культурной и общественной жизни нации, а применительно к языку средневековья (X-XVII вв.) – то язык религиозно-философской, исторической, научной и художественно-повествовательной литературы. Язык деловых документов и частных писем средневековья, как не входящий в сферу литературы, обычно не включается и в сферу литературного языка. Некоторые лингвисты не называют язык X-XVII вв. литературным, предпочитая термин письменный язык.11

Как видим, на Руси существовало литературное двуязычие: в качестве литературных функционировали как церковнославянский, так и русский язык, представленный в оригинальных произведениях светской литературы.

В третьей главе рассмотрена история славянизмов в русском языке. Славянизмы – то слова, их значимые части (морфемы) и устойчивые сочетания слов, заимствованные из старославянского или из церковнославянского языков.

Старославянский язык был языком, родственным живому восточнославянскому (древнерусскому) языку, на котором говорили восточные славяне. Сложившись на южнославянской основе, старославянский язык имел очень много слов (и среди них наиболее употребительных, таких, как земля, вода, домъ, кьнязь, богъ и т. п.), общих с древнерусским языком. Правила склонения, спряжения слов, сочетания слов в предложении в значительной своей части также совпадали. В настоящее время русский может объясниться со славянином (скажем, с болгарином), говорящим на близкородственном языке, а 900-1000 лет назад славянские языки были еще ближе, чем современные.

Чтобы читателю была ясна степень разницы между древнерусским и старославянским языками, мы перечислим почти все наиболее существенные различия между ними. Многие различия старославянских и русских слов объясняются разными фонетическими (звуковыми) изменениями, пережитыми старославянским и древнерусским языками. Так, в праславянском языке были сочетания ор, on, ep, ел между согласными, которые в старославянском языке изменились в ра, р, ла, л (неполногласные сочетания), а в древнерусском – в оро, ере, оло (полногласные сочетания); этим и объясняются различия в звучании слов страна и сторона, власть и волость и т. д.

Первые заимствованы из старославянского языка, т. е. являются славянизмами, вторые – исконно русские. Неодинаковыми фонетическими изменениями объясняются и такие соотношения, как старославянские жд, щ – русские ж, ч (в случаях типа чуждый – чужой, мощь – мочь, ср. мочи нет), начальные ра, ла, е в соответствии с русскими ро, ло, о (равный – ровный, ладья – лодка, единый – один) и др.

В сочетаниях с плавными звуками (т. е. л, р) редуцированные (т. е. ослабленные) звуки ъ и ь между согласными в старославянском языке не произносились (произносился слоговой плавный – [трoгъ, смрoть]), а в русском ъ и ь произносились перед плавными (древнерусские търгъ, смьрть, из которых получились современные слова торг и смерть).

Существовали и различия в образовании форм слов. Звуку (т. е. носовому е) старославянского языка в конце некоторых форм существительного и прилагательного в древнерусском языке соответствовало окончание («ять» – особый, утраченный ныне звук, см. стр. 103). Это имело место в следующих формах существительного (в так называемой мягкой разновидности склонения, т. е. после мягких согласных): в родительном падеже единственного числа существительных женского рода на : старославянское из землдревнерусское из земл (современное из земли возникло под влиянием твердой разновидности: от сестры); в именительном и винительном падежах множественного числа тех же существительных: старославянское землдревнерусское земл (современное зéмли, ср. с твердой разновидностью – сестры); в винительном падеже множественного числа существительных мужского рода: старославянское кон – древнерусское кон (современное коней). У полных прилагательных различие имело место в формах женского рода: в родительном падеже единственного числа и именительного-винительного падежей множественного числа: старославянское тьмьны ночи – древнерусское тъмьпы ночи.

В окончаниях полных имен прилагательных имелись и другие различия: в родительном падеже единственного числа мужского и женского родов в старославянском было окончание -аего, -аго/-яего, -яго, а в русском -ого (сейчас вместо г в этом окончании произносят в): старославянское добраго – русское доброго; в дательном падеже единственного числа мужского и среднего рода (после твердых согласных) старославянский язык имел окончание -уему или -ууму (добруему, добрууму), а древнерусский – -ому (доброму); в местном падеже тех же прилагательных – соответственно -емь и -омь (старославянское добремьдревнерусское добромъ); в дательном и местном падежах 12 единственного числа женского рода старославянские прилагательные имели окончание -u (добри), а древнерусские – -ои (доброи). В именительном падеже единственного числа мужского и среднего рода действительных причастий настоящего времени старославянский язык имел окончание (несы), а древнерусский – (неса, ср. современное деепричастие неся). Старославянскому окончанию -тъ в третьем лице единственного и множественного числа глаголов настоящего времени в древнерусском языке соответствовало окончание -ть (старославянское несетъ – древнерусское несеть), а так называемым нестяженным формам имперфекта (имперфект обозначал длительное, иногда повторяющееся действие в прошлом) в русском языке соответствовали стяженные формы (старославянское несахъдревнерусское несяхъ – «я нес»).

Кроме этих звуковых и грамматических различий, существовали и различия в лексике (например, старославянским словам истина, выя, съвдтель соответствуют древнерусские слова правьда, шия – шея, послухъ), в синтаксисе (старославянскому языку свойственны более сложные правила построения предложений, нежели древнерусскому, для которого типичны были простые соединения предложений с помощью союзов и, а и др.) и в составе приставок и суффиксов (старославянское из- в соответствии с древнерусским вы-; старославянское избьрати – древнерусское выбьрати; старославянское np- – древнерусское пере-: старославянское прдати – древнерусское передати; старославянское прдъ-, например, в прдъставити, ср. предлог перед; старославянское раз- – древнерусское роз-: старославянское раздати, ср. русское роздан; старославянские суффиксы причастий -ущий, -ащий, ср. русские -учий, -ачий в словах типа летучий, горючий, сидячий, лежачий).

Таковы основные языковые черты, которыми различались старославянский язык и живая восточнославянская речь. Некоторые из особенностей старославянского языка почти не проникали в памятники, созданные на Руси, другие начали проникать лишь с XIV-XV вв., третьи регулярно встречаются в текстах, написанных на церковнославянском языке, и гораздо менее регулярно в других текстах. Отношение к старославянским языковым особенностям определялось очень многими взаимодействующими между собой причинами. Эти причины, различные для разных сфер устной и письменной речи, будут рассмотрены в процессе описания церковнославянского и древнерусского языков.


1 Гамкрелидзе Т. В. Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Т. I-II. Тбилиси, 1984; Леонтьев А. А. Возникновение и первоначальное развитие языка. М., 1963; Трубачев О. Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М., 1991; Трубачев О. Н. В поисках единства. 2-е изд. М., 1992; Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М.-Л., 1962; Филин Ф. П. Языки-братья. // Русская речь, 1970, № 5.

2 Львов А. С. Еще раз о древнейшей русской надписи из Гнездова. // Известия Академии наук СССР, серия литературы и языка, 1971, т. XXX. Вып. 1.

3 Трубачев О. Н. В поисках единства. 2-е изд. М., 1992.

4 Гранстрем Е. Э. О происхождении глаголической азбуки. // Труды отдела древнерусской литературы. Институт русской литературы. Т.  XI. М.-Л., 1995, стр. 305.

5 Великая Моравия (Великоморавская держава) - государство западных славян в IX-XX вв. на территории современной Южной Моравии (Чешская Республика).

6 Паннония - бывшая римская првинция, в IX в. населенная славянами; расположена между реками Дравой и Дунаем в западной части современной Венгрии вокруг озера Балатон.

7 Успенский Б. А. История русского литературного языка (XI-XVII вв). München, 1987, стр. 55, 56.

8 Успенский Б. А. История русского литературного языка (XI-XVII вв). München, 1987, стр. 33.

9 Жуковская Л. П. Лексические варианты в древних славянских рукописях. // Исследования по исторической лексикологии древнерусского языка. М., 1964, стр. 37.

10 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 314.

11 Исаченко А. В. Какова специфика литературного двуязычия в истории славянских народов? //Вопросы языкознания, 1958, № 3, стр. 42.

12 Форма местного падежа выражала значения, в основном соответствующие значениям современного предложного падежа.