Проверка слова:  

 

«Русский язык за рубежом», № 4, 2002 год

 

Казенный и культовый портрет в русской культуре и быту XX века

06.08.2003

Василий Щукин, профессор Ягеллонского университета, г. Краков (Польша)

Существуют две разновидности портрета, которые играют исключительно важную роль в строе русской культуры. Это казенные и культовые портреты.

Под казенным портретом подразумевается изображение монарха или иного высокопоставленного лица. Казенный портрет был призван напоминать о том, что помещение, в котором находится этот портрет, содержится за счет казны и выполняет официальные, чаще всего государственные функции. К числу казенных портретов принадлежат, таким образом, портреты власть имущих во всех тех местах, где они должны находиться в соответствии с принятым в данной стране порядком. Кроме того, казенные портреты могут очутиться и в частных домах. В подобных случаях они функционируют необлигаторно и выступают в качестве знака верноподданности обитателей указанных помещений.

Культовый портрет — объект поклонения, сопряженного с особого рода эмоциональным переживанием благоговения, преданности и обожания. Область возможного распространения культовых портретов несколько шире, чем казенных. Теоретически культовый портрет может находиться везде, где могут быть люди.

Настоящий казенный портрет появляется тогда и там, где воцаряется подлинная казенщина, а почитание монарха превращается в частный случай чинопочитания и постепенно становится повседневной рутиной. В России казенщина стала привычной формой отношения к властям и к служебным обязанностям в период правления Николая I (1825–1855).

Во второй половине XIX века благодаря распространению сравнительно дешевой фотографии и другой общедоступной печатной продукции производство как казенных, так и культовых портретов получило широкое распространение. Портрет главы государства, а в последствии и другой высокопоставленной особы становится очевидным знаком официальной репрезентативности помещения.

Ближе к двадцатому веку, а следовательно, к грядущей революции, количество казенных портретов неизменно увеличивалось: портреты царя, членов правительств, полководцев, можно было вырезать из иллюстрированного журнала и повесить у себя над кроватью, а можно было взять с собою, допустим, на патриотическую демонстрацию.

Начался XX век, который оказался для России по преимуществу советским веком. Старые казенные портреты были сняты со стен, уничтожены, забыты или выполняли роль культовых — например, в домах «истинно православных христиан», где изображения «царя-страстотерпца» почитались как святыня. Важно следовать принципу строгой соотнесенности изучаемого с одним из трех основных этапов развития русской культуры советского периода — конструктивному, каноническому или деструктивному.

Конструктивный период в основном приходится на двадцатые годы обычно обозначаемого датами 1921–1929. «Конструктивный» в данном случае обозначает процесс конструирования, созидания новой культурной системы на развалинах старой. Культурную модель двадцатых годов можно противопоставить позднейшему соцреализму (культуре 2) как культуру 1.

В строе культуры 1 имела место совершенно новое явление — категория вождя. Потребность в вожде и культ вождя, возникнув в героическую «конструктивную» эпоху, явились впоследствии одним из мощнейших факторов, приведших к трансформации революционного авангардизма в канонизированную культуру «органического тоталитаризма» — культуру 2.

Видную роль в этом процессе сыграли культовые портреты вождей. Они становились популярными и даже психологически необходимыми, как ранее психологически необходимыми были для православного христианина иконы.

Культура 2 вытеснила культуру 1 в тридцатые годы. Период ее господства (1929–1955) можно считать каноническим, поскольку происходила не только замена авангардистской культурной модели на соцреалистическую, но и канонизация всей советской культуры именно по иерархической, культурной модели «номер два», что было лишь на первый взгляд насилием над «живым творчеством», а на самом деле — достаточно закономерной, органической трансформацией культур в «народном», то есть желанном, а главное, понятном для широких масс, духе.

В тридцатые годы культовые портреты двух вождей распространялись повсеместно.

Реестр культовых, а также казенных портретов (как правило, они изображали тех же самых героев и вождей) подвергся в каноническую эпоху жестокой регламентации.

Совмещение культовых и казенных портретов в одном мете и «в одном лице», начавшееся в предыдущую эпоху, не только продолжалось, но и усиливалось.

Что же изменилось в среде казенных и культовых портретов в послесталинскую эпоху? Внешние изменения в официальной сфере хорошо известны: вместо двух вождей остался только один, в нужное время в кабинетах начальства исправно сменяли друг друга Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко.

Из официально насаждаемых культурных портретов оставался один Ленин.

В образованной и полуобразованной среде в этот период принято было держать дома культовые портреты новых кумиров: Хемингуэя в неизменном свитере (в начале 60-х годов), Солженицына (на рубеже шестидесятых и семидесятых, в период гонений на писателя, и позднее, в период эмиграции), Достоевского (чаще в роли русского пророка и страстотерпца, каковую приписывали писателю неославянофилы и православные неофиты). Молодежь вешала на стенках фотографии и плакаты с изображением группы «Биттлз», кинозвезд, известных спортсменов, в особенности хоккеистов. Позднее, но еще до переломного 1985 года, появились «просто красавцы» и «просто красотки» — фотомодели из заграничных журналов. «Ветераны войны и труда» вешали портреты маршала Жукова (его культ был особенно популярен в полуобразованной среде в начале семидесятых годов, после публикации его воспоминаний), реже Ворошилова, еще реже Сталина, но никогда Ленина.

Семантический и стилистический разброс культовых портретов в эту пору реального социализма был, таким образом, достаточно велик и возрастал с каждым годом, но до подлинного плюрализма, до постмодернистской всеядности и до забавы в монтаж и деконструкцию готовых текстов культуры было еще далеко.

В настоящее время казенные портреты появляются все реже и реже. существование регулируется законами функционирования поп-культуры.

Особый случай представляют собой ностальгические портреты. Без упоминания о них рассказ о советском культовом портрете был бы неполным.

Ностальгический портрет выражает тоску по утраченной культуре, являя тем самым драматическое обострение культурной памяти. Кодовая система, которая обеспечивает функционирование культовых знаков в постсоветскую-постмодернистскую эпоху изменилась самым коренным образом.
 

Текущий рейтинг: