Проверка слова:  

 

«Русский язык за рубежом», № 3, 2002 год

 

О новом мультимедийном пособии «Русское слово в контексте культуры»

27.06.2003

Е. Г. Ростова, старший научный сотрудник Гос. ИРЯ им. А. С. Пушкина, канд. пед. наук

В последнее десятилетие мультимедийные технологии стали предметом пристального внимания специалистов в области истории и культуры, литературоведения и искусствознания, государственных учреждений, Министерств культуры и образования.

Остановимся на том, что явно удается создателям мультимедийной продукции, что для нее уже установилось как норма, а именно — на реализации количественного фактора. Большинство дисков содержит огромный объем информации, с возможностью ее структурно-композиционного преобразования. Компиляция же информации по заданному формальному критерию иногда дает неожиданные интересные результаты, что означает переход количественных накоплений в качественные изменения.

Как известно, одно из отличительных свойств лингвострановедческих словарей состоит в том, что их словарные статьи упоминают, лишь называя и перечисляя, огромное количество самых разных текстов.

В итоге возникает некоторое противоречие: наличие у учащихся знания о существовании текста как факта и незнание собственно текста.

Никак не умаляя роли книги в процессе обучения, смеем предположить, что разрешение этого противоречия возможно в сфере создания мультимедийных продуктов. Основным методическим решением в этом случае станет текстовое расширение словарной статьи, под которым мы понимаем совокупность текстов, ассоциирующихся с заголовочным словом статьи лингвострановедческого словаря в представлении образованных носителей языка и культуры.

В данной статье предлагаются несколько подходов к отбору и организации материалов для включения в мультимедийное пособие.

Нас интересует обиходная культура — те тексты, которые можно назвать «вечными спутниками» нации.

Рассуждая о прецедентности как категории, мы сталкиваемся и с другой проблемой: если допустить, что существуют и прецедентные факты, события, явления, объекты, может быть, даже темы (тоже тексты в широком понимании термина), то выясняется, что не все они сопровождаются в нашей памяти и культурном сознании столь же прецедентными вербальными текстами, изобразительным рядом или музыкальными ассоциациями. Объясняется это по-разному: во-первых, не по каждому поводу, даже значительному, созданы тексты, ставшие прецедентными в силу своих художественных или иных достоинств. Это объективная сторона вопроса. Во-вторых, когда в историю прошлого вмешивается политика настоящего, то цензура и идеологические установки тоже вносят свои коррективы в тот объем информации, который становится сначала общедоступным, а потом — общеизвестным. Это — субъективная сторона вопроса.

С субъективной стороной вопроса связан и так называемый человеческий фактор: отношения между явлением, событием (темой) и текстом, с ним связанным, возникают благодаря авторам текстов.

Обобщив изложенное, мы получаем 8 вариантов сочетания трех параметров, когда один из них, два или все три являются прецедентными. Результаты анкетирования показали, что в числе ассоциаций наряду с вербальными текстами встречается довольно много других, не говоря уже о том, что ряд вербальных (исходно письменных) текстов вошел в культурное сознание нации в виде устных текстов. На сегодняшний день вообще трудно утверждать, каких текстов больше в культурной памяти нации, — вербальных или иных.

Далее мы хотели бы коснуться проблемы использования в качестве текстового расширения не целого текста, а лишь цитаты из него и «крылатых слов».

По нашим наблюдениям, прецедентные тексты вообще в устной и письменной речи могут функционировать в нескольких вариантах:

  1. Только на уровне названия (романы «Кто виноват?» А. И. Герцена или «Что делать?» Н. Г. Чернышевского).

  2. На уровне названия и цитат (поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»).

  3. На уровне названия, цитат, имен персонажей (комедия Н. В. Гоголя «Ревизор»).

  4. На уровне названия, цитат, имен персонажей и ложных цитат (повесть А. С. Пушкина «Пиковая дама»).

  5. Только на уровне цитат («А был ли мальчик?» — по нашим наблюдениям, единственный прецедентный текст из романа А. М. Горького «Жизнь Клима Самгина»).

  6. Функционирует весь текст, будучи разобранным на цитаты («Умом Россию не понять...» Ф. И. Тютчева).

  7. В интерпретациях другими видами искусств (картина И. И. Шишкина «На севере диком...»).

Диалогичность отобранных материалов как в диахронном, так и в синхронном плане представляется нам также одним из ведущих принципов отбора и организации материала.

К рассматриваемой проблеме имеет отношение и полностью разделяемый нами тезис о различении русской культуры и культуры русской нации.

Отбор текстов связан с еще одной проблемой — их размещением в структуре мультимедийного пособия.

Исходя из вышеперечисленных принципов отбора и организации материала, нами в 2001 г. совместно с Республиканским Мультимедийным Центром была создана база будущего мультимедийного пособия — компакт-диска “Русское слово в контексте культуры», которое включает в себя несколько тысяч вербальных текстов, более 1000 иллюстраций, несколько сот музыкальных и кинофрагментов.

Текущий рейтинг: