Проверка слова:  

 

Мир русского слова

 

Системная теория падежа и предлога в практике преподавания русского языка как иностранного. (Часть 4)

05.12.2002

А. Ф. Дремов.

8. Родительный падеж

Еще на начальном этапе становления системной теории падежей родительный был противопоставлен всем остальным косвенным падежам как форма имени, номинативный смысл которого поясняет, конкретизирует номинативный смысл другого имени, стоящего в именительном падеже.

Больше всего сомнений вызывало полное, по сути дела, отсутствие критериев отнесения данной именной формы к разряду падежных.

Если исходить из того, что всякий падеж, включая именительный, есть средство обеспечения не только формальной связности текста, но и одновременно его компрессии, то в указанном смысле данная форма имени падежной не является, формы родительного имен существительных в очень многих случаях оказываются практически тождественными прилагательным (ср., например, пение птицы — птичье пение; цвет апельсина — апельсиновый цвет; луч солнца — солнечный луч; портфель папы — папин портфель; детство Ивана — Иваново детство и т. п.).

Не меньшие сомнения порождала и интерпретация родительного падежа как оформителя имени.

Все это в конечном итоге привело к переоценке наших взглядов и выработке новой концепции родительного падежа.

В своей статье, опубликованной в 1972 г. и озаглавленной не иначе как «Существует ли родительный объектный?» («Existe-t-il un g?enitif de l'objet?»), Ж. Веренк предложил перенести решение проблемы родительного падежа в иную плоскость, заменив общепринятую и уже ставшую классической оппозицию родительного объектного (чтение книги ¬ книгу читают) и родительного субъектного (чтение ученика ¬ ученик читает) синтаксической по сути «оппозицией между родительным пассивного субъекта (книга читается ® чтение книги) и родительным активного субъекта (ученик читает ® чтение ученика)» [15, с. 336–345].

В результате анализа известного языкового материала под новым углом зрения Ж. Веренк пришел к выводу, что «кардинальными употреблениями родительного падежа являются: во-первых, родительный, происходящий от именительного падежа активного субъекта (напр., чтение студентов — студенты читают (читали, будут читать, читали бы, ...)), во-вторых, родительный от именительного пассивного субъекта (напр., чтение Капитала — Капитал читается или (был, будет, был бы, ...) прочитан), в-третьих, родительный от «именительного падежа субъекта ИМЕТЬ» (напр., дом моего брата  — Мой брат имеет дом или У моего брата есть дом) и, наконец, в-четвертых, родительный падеж от «именительного субъекта БЫТЬ» (напр., свежесть воздуха  — Воздух (@, есть, был, будет, ...) свежий) [15, с. 332–351].

В статье также особо отмечалось, что родительный третьего типа, т. е. родительный субъекта ИМЕТЬ, «должен быть синтаксически и семантически обособлен», так как, во-первых, «представляет первичную модель», от которой образуются три других типа, во-вторых, преобразование глагольной синтагмы в именную только по формуле «брат имеет дом ® дом брата» не требует от составляющих ее элементов перехода в иной морфологический класс, в-третьих, в основе данного употребления родительного лежат предикативные отношения между определяющим (брат) и определяемым членом именной группы (дом), выражаемые глаголом «иметь» и расцениваемые Ж. Веренком как обязательное предварительное условие этого употребления [15, с. 346–347].

Таким образом, мы можем констатировать, что в рамках трансляционной теории падежей были четко, ясно и недвусмысленно сформулированы, по сути дела, все основные, принципиально значимые свойства родительного падежа: 1) значение родительного синтаксично по своей природе и инвариантно, 2) в основе родительного лежат предикативные отношения, 3) исходной семантической функцией этого падежа является субъектная функция.

Наши поиски шли в том же самом направлении, но мы в них руководствовались положениями современной системной лингвистики и имеющимися результатами исследования других падежей.

Отправным моментом наших рассуждений служило представление о том, что в синтетических языках номинативного типа развитие системы падежей может быть обусловлено только естественной тенденцией к оптимизации процесса общения.

Вторым, но не менее важным, фактором было мнение Е. Куриловича относительно условий и времени начала формирования родительного падежа, появления родительного после именительного и винительного.

В первой части статьи мы уже говорили, что в системной лингвистике 1) предикация понимается как минимальный мыслительный акт такого соотнесения двух элементов ранее известного знания, в результате которого один из этих элементов, преобразуется под воздействием второго и превращается в третий элемент — новое выводное знание, или предикат; 2) сообщение рассматривается как минимальная речевая единица, обладающая предикативным смыслом, а предикату как производному результирующему актуальному смыслу сообщения в самом этом сообщении не соответствует никаких речевых знаков.

Развитие родительного падежа как раз и компенсировало этот недостаток, позволяя назвать предикат суждения и включить его в состав другого, последующего, сообщения (суждения) как один из его элементов.

Сокращение объема высказывания, построенного по модели распространенного предложения «кто-л. делает что-л.», без существенной потери передаваемой информации возможно только лишь в одном случае — когда в нем до размеров падежного окончания уменьшается тот компонент, который при любых обстоятельствах очевиден каждому говорящему на языке.

Таковым в сообщениях этой модели является глагольное сказуемое, которым называется действие агенса, являющееся причиной той или иной формы бытия пациенса. Например:

1) Кеплер изобрел телескоп, (в котором объектив и окуляр — двояковыпуклые линзы) ® телескоп Кеплера ® Известно, что телескоп Кеплера является телескопом рефракторного типа; ср. также:

а) словосочетание изобретение телескопа лишь частично передает смысл приведенного выше сообщения, так как восходит — что было доказано Ж. Веренком, — к предложению Телескоп изобретается / изобретен / будет изобретен;

б) словосочетание изобретение Кеплера фактически тождественно по смыслу лексеме телескоп, называющей в высказывании результат действия изобрел: Этот телескоп — изобретение Кеплера; Изобретение Кеплера — это телескоп;

в) изобретатель телескопа (данного вида) — Кеплер;

г) *Кеплеров телескоп;

д) изобретенный Кеплером телескоп;

е) Кеплер, изобретающий телескоп;

ж) изобретший телескоп Кеплер.

Как мы видим, компрессия, таких предложений, лежащая в основе зарождения и развития значения родительного падежа, достигается путем свертывания сказуемого исходного распространенного предложения. Включение получаемой словоформы и организуемого ею словосочетания в состав последующего сообщения должно рассматриваться как проявление связности речевого произведения.

После этих уточнений, по-видимому, можно рассмотреть и вопрос о том, какую роль играет этот, названный словоформой в родительном падеже, субъект в том событии, которое описывается сообщением с включенным в его состав словосочетанием. Воспользуемся для этого еще одним примером.

Мое реальное и истинное сообщение о таком событии, как Моя жена заинтересовалась этим произведением А. Кашина, даже произнесенное с нейтральной интонацией, не может быть воспринято всеми слушателями одинаково, ибо понимание любого речевого произведения непосредственно зависит от того, что Г. П. Мельников называл степенью взаимной осведомленности участников коммуникации.

Вместе с тем нам совершенно очевидно, что ни без самого события, которое было названо словосочетанием произведение А. Кашина, восходящим к сообщению А.Кашин создал (это) произведение, ни без достижения этим событием своей конечной фазы событие Моя жена заинтересовалась этим произведением, интерпретируемое в данном акте речи как главное, не стало бы возможным.

Поэтому наличие следствия события А. Кашин создал (это) произведение = произведение А. Кашина, второстепенного по отношению к актуальному, естественно трактовать как его внешнее, предварительное условие, как его предпосылку или повод и обозначить эту роль термином прекурсор (от латинского praecursor — предшественник, предтеча; в данном случае — лицо или событие, подготовившее условия для деятельности других, для появления чего-л. другого).

Смысл «основание», который мы рассматриваем как наиболее общий, категориальный, родовой смыл, также легко обнаруживается и во всех других употреблениях родительного падежа — беспредложных и предложных, приименных и приглагольных, причем и тогда, когда этим падежом оформляется не только одушевленное имя, но и неодушевленное. Например:

1) при выражении цело-частных и определительных отношений, в которых то, что называется словоформой родительного, мыслится как существующее, как то, что есть — читать (последнюю) главу романа; занимать один этаж дома; ремонтировать колесо велосипеда; закрыть дверцу шкафа; согнуть дужку очков; разбить стекло пожарного крана; спускаться по склону горы; скорость звука; сила тяжести и т. п.;

2) в так называемом «квалитативном родительном» — «Мой дядя, самых честных правил...»; человек высокого роста; задание особой важности; пальто темного цвета;

3) в так называемом «родительном причины» — бледный от страха; умирать со скуки; опаздывать из-за пробок на дорогах и т. п.;

4) в случаях с управляемым родительным — избегать шума; требовать объяснений; желать / жаждать / хотеть покоя; ждать автобуса;

5) при отрицательной форме глагола — Моя кошка не ест ветчины, Он никогда не читает афиш; Он не знает азов грамматики;

6) в конструкции со словом «нет» / «нету», в которой родительным называется опять-таки основание — то, что отсутствует в актуальном событии, то, что, как известно, «есть, но не тут», в отличие от того, что «есть здесь», — Нет / не было /не будет времени и т. д.;

7) в случаях с родительным даты, называющим все то же основание события (внешнее условие, предшествующее ему, предпосылка), напр., 1-го сентября начинается учебный год и т. д.;

8) при обозначении исходной точки движения, источника, места происхождения, материала... — приглашение от коллег из Петербурга; статуя из мрамора, Демокрит из Абдер; ехать из института от своего научного руководителя и т. д.;

9) в случаях с «родительным квантитативным», или «родительным количественно-отделительным», или «родительным партитивным» — купить хлеба; дать молока; съесть супа; наговорить глупостей и т. п.,

10) в сочетаниях с так называемым родительным посессивным — дом брата; место преподавателя; лирика А. С. Пушкина и т. д.;

11) в сравнительных оборотах — дерево выше дома; задача проще простого; лететь быстрее звука; тише воды, ниже травы и т. д. и т. п.

Следовательно, категория «основание» (или «основания события»), является наиболее общим, родовым, смыслом, выражаемым словоформами родительного падежа, а понятия «прекурсор», «целое», «фон», «предшествующее», «предварительные условия», «предпосылка», «повод», «мотив», «потребность», а также указанные выше и, вероятно, еще очень многие другие, обобщаемые этой категорией, суть не что иное, как их видовые смыслы, ассоциированные с родовым смыслом и между собой по сходству.
 

(Продолжение следует)
 

Литература

  1. Бенвенист Э. К анализу падежных функций: латинский генитив. В кн. Общая лингвистика. — БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 1998.
  2. Бондарко А. В. Таксис. В кн. Лингвистический энциклопедический словарь. М., Советская энциклопедия, 1990.
  3. Дремов А. Ф. Что такое «падеж глагола»? В кн. Русский язык и культура (изучение и преподавание). Материалы конференции. Москва, РУДН, 28–30 ноября 2000 года. М., ЭКОН, 2000.
  4. Курилович Е. Проблема классификации падежей. — В кн.: Курилович Е. Очерки по лингвистике. — М., Иностр. литература, 1962.
  5. Мельников Г. П. Принципы и методы системной типологии языков. Автореф. дис. ... доктора филол. наук. М., 1989.
  6. Мельников Г. П. Природа падежных значений и классификация падежей. В кн.: Исследования в области грамматики и типологии языков: Сб. статей. М.: Изд-во МГУ, 1980.
  7. Мельников Г. П. Системная типология языков. Синтез морфологической классификации языков со стадиальной: Курс лекций. М.: Изд-во РУДН, 2000.
  8. Мельников Г. П. Системология и языковые аспекты кибернетики. М.: Сов. радио, 1978.
  9. Мельников Г. П., Дремов А. Ф. Уровни связности текста, актуальная предикация и падеж с позиций системной лингвистики // Синтаксис и стилистика: Сб. науч. тр. / Отв. ред. O. А. Крылова. М.: Изд-во УДН, 1984.
  10. Ревзин И. И. О месте объемных падежей (родительного и местного) в общей системе падежей индоевропейских языков // Категория падежа в структуре и системе языка: Материалы науч. конф./ Отв. ред. Я. Я. Розенберг. Рига: Изд-во ЛГУ, 1971.
  11. Ревзин И. И. Семантика праславянского и индоевропейского родительного в свете гипотезы Бенвениста // Конференция по сравнительно-исторической грамматике индоевропейских языков. Предварительные материалы. М.: Наука, 1972.
  12. Степанов Ю. С. Индоевропейское предложение. М.: Наука, 1989.
  13. Степанов Ю. С. Проблема классификации падежей. (Совмещение классификаций и его следствия) // Вопр. языкознания. 1968.
  14. Томсон А. И. Винительный падеж прямого дополнения в отрицательных предложениях в русском языке. Отд. оттиск из «Русского Филологического Вестника». Варшава, 1902.
  15. Jacque Veyrenc. Existe-t-il un g?enitif de l'objet? // Etudes sur le verbe russe. Paris, 1980.
  16. Jacque Veyrenc. Cas et verbe // Etudes sur le verbe russe. Paris, 1980.
     

* См.: Дремов А. Ф. Системная теория падежа и предлога в практике преподавания русского языка как иностранного // Мир русского слова, 2001, № 1, 2, 3.
 

Текущий рейтинг:

 

Плееры и цифровая техника Электроника для безопасности
nanomagno.ru
Корпоративные подарки и сувениры. Сувениры и подарки оптом
dradver.ru