Проверка слова:  

 

Мир русского слова

 

Системная теория падежа и предлога в практике преподавания русского языка как иностранного. (Часть третья)

03.12.2002

А. Ф. Дремов

Во второй части статьи мы рассмотрели функциональные основания развития дательного и творительного падежа. Теперь же мы переходим к местному, или предложному, падежу.

По мере развития падежной системы, сопровождавшегося одновременным поэтапным развитием переходности и ее видов — 1) винительного — «делать ® что-л.», 2) дательного — «делать что-л. ® кому-л.» и 3) творительного — «делать что-л. кому-л. ® чем-л.», — в результате возрастания роли именных форм осуществлялось постепенное формирование современного облика простого двусоставного распространенного предложения.

Параллельно с этим в семантике косвенных падежей закреплялось различие форм воздействия агенса (инициатора действия) на включенные в причинно-следственные связи, обусловленное тем, на что именно, т. е. на какую конкретно зону, или, точнее сказать, сферу объекта направлено это воздействие.

Ранее уже говорилось, что при взаимодействии с каким-либо объектом действительности (вне зависимости от того, живое ли это существо или вещь), действие субъекта направляется и — как принято говорить — прямо переходит на сам объект, его физическое тело, на то, что он «есть». Оказывая непосредственное воздействие на эту «часть» объекта, интерпретируемую нами как сферу «быть» — внутреннее «пространство» объекта, субъект-агенс сообщает ему определенную форму бытия, т. е. актуальное состояние. В результате объект либо порождается — «начинает быть в том или ином виде» (напр., строить дом, думать думу, родить дочь), либо преобразуется — «начинает быть каким-либо другим» (напр., резать хлеб, белить потолок, лечить пациента), либо воспринимается — «начинает быть для органов чувств» (напр., чувствовать запах, слушать музыку, увидеть брата) и т. п.

При взаимодействии же с таким объектом действительности, как бенефициант, который изначально, как и агенс-субъект, является лицом, действие субъекта направлено и переходит не собственно на объект. Побуждая объект-бенефициант адекватно реагировать на свои действия, субъект-агенс тем самым управляет его поведением.

Наконец, в случае взаимодействия агенса с фациенсом, объектом его тоже непосредственного воздействия оказывается либо совершаемое этим участником действие (напр., персонал гостиницы обслуживает клиентов, а вот что делать, чтобы это делалось, и как делать, чтобы это делалось эффективно, — обязанность и прерогатива тех, кто им управляет), либо функция, которую фациенс выполняет или предназначен выполнять (напр., нож служит и чаще всего используется для того, чтобы резать, колоть, рубить и т. п., а лифт — поднимать грузы и людей и т. д.). Иными словами, действие агенса направлено и прямо переходит на то, что фациенс «делает».

В свете того, что номинативным смыслом типичного русского сообщения является образ развивающегося события как системы согласованных и взаимоувязанных действий всех его участников, как их совокупное причинно-следственное взаимодействие, становятся понятными основания закрепления специфики каждого из видов воздействия субъекта на объект в семантике рассмотренных нами косвенных падежей. Любой объект (вещь или лицо) может быть подвергнут любому из названных видов воздействия со стороны субъекта, это различные связи агенса с пациенсом, бенефициантом и фациенсом, равно как и соответствующие им виды переходности.

Три различных вида его связи с объектом воздействия направлены:

1) на внутреннюю сферу объекта — его сферу «быть». Воздействие субъекта на эту сферу объекта значит, что в данном событии объект является пациенсом и между ними установлена однозначная связь (причина — следствие). Средство выражения состояния «пациенс» — В. п. без предлога;

2) на внешнюю сферу объекта, или его сферу «иметь». Это — событие, в котором объект играет роль бенефицианта, а между ним и субъектом установлена вероятностная связь (причина — мера); средство выражения состояния «бенефициант» — Д. п. без предлога;

3) если в событии объекту отводится роль фациенса, то действие агенса направляется на сферу объекта «делать»; между субъектом и объектом при этом устанавливается корреляционная связь (причина — условие); средство выражения состояния «фациенс» — Т. п. без предлога.

Однако если та или иная связь между событием субъекта и событием объекта оказывается разорванной либо нереализованной, вследствие чего воздействие субъекта на объект не осуществляется, но сами эти события пересекаются в одной точке пространства в одно и то же время, то на смену связям «приходит» другой вид «обусловленности существования явлений» — отношения, понимаемые обычно как зависимость свойств материального объекта от внешних условий (здесь: влияния на объект свойств окружающей среды) и окрестностных условий (наличия одного объекта в окрестностях другого и, как следствие этого, влияния свойств первого на свойства второго).

Нетрудно заметить, что понятия названных видов условий могут быть обобщены в одно, более конкретное понятие, нежели понятие отношений вообще, а именно понятие отношений в пространстве, поскольку свойства объектов и их состав рассматриваются как поставленные в «зависимость» от взаимного расположения самих объектов, к которым может быть причислена и среда, в которой находится объект.

И если категория связи как взаимодействия объектов обрела формальное выражение в виде категории переходности (параллельное развитие глаголов типа «делать» и таких падежей, как И. п., В. п., Д. п. и Т. п.), то осознание, во-первых, зависимости свойств объекта или события от внешних условий, во-вторых, факта взаимовлияния объектов или событий как следствия одновременного их пребывания в одной точке пространства, а также, в-третьих, специфики отношения между объектами или событиями было объективировано развитием в языке особой части речи — предлога и появлением на уровне формального синтаксиса аналитических предложно-падежных сочетаний, называющих различного рода обстоятельства и вошедших в состав простого предложения как его второстепенные члены.

С этой точки зрения предлог может быть сопоставлен с глаголом, поскольку является для воспринимающего языковым знаком. Поясним сказанное прежде на примерах:

1) руки в перчатках — перчатки на руках, звезды на небе — небо в звездах, лампа над столом — стол под лампой, чашка на блюдце — блюдце под чашкой, брат с сестрой — сестра с братом, брат у сестры — сестра у брата, я за вами — вы передо мной, облака на небе — небо за облаками, выход на двор/во двор — вход со двора, пирог к чаю — чай к порогу и т. п.

Очевидно, что обращения такого рода легко осуществляются с объектами, более или менее равными по величине и значению. Вполне корректны, но в любом случае не тождественны по смыслу, и такие замены, как брат в пальто — пальто на брате; чашка с блюдцем — блюдце с чашкой.

Предлог, таким образом, можно рассматривать как словесный аналог математического знака отношения.
 

Теперь ж мы можем обратиться к предлогу, предложно-падежным сочетаниям, местному (предложному) падежу и интерпретации их функций.

Например:

1) Брат идет в театр — распространение действия агенса (его движение) ограничивается сферой «быть», называемой морфемой В. п.;

2) Брат идет к директору — распространение действия агенса (его движение) ограничивается сферой «иметь» бенефицианта, называемой морфемой Д. п.;

3) Его отец идет / ходит с тростью — фациенс, называемый словоформой Т. п., совместным бытием с агенсом «делает» возможным, обусловливает главное событие, в результате чего агенс «делает» — идет.

Аналогично:

4) мальчик с пальчик — мальчик есть то, что есть пальчик (он таков, каков пальчик);

5) фильм по роману N — фильм есть то, что имеет в себе роман N (фильм содержит то, что содержит роман) и т. д.

Субъект, как и всякое живое существо, действуя сообразно с условиями, выбирая и даже формируя их в виде «второй природы» (своей сферы «иметь»), не может не испытывать на себе влияния объективно существующей внешней среды, трактуемой нами как внешние условия события и деятельности субъекта.

Ясно также и то, что если какое-либо событие происходит вне пределов акта коммуникации (места диалога), то оно должно быть актуализировано через описание того пространства, где оно разворачивалось. При этом, естественно, данное пространство осмысливается не умозрительно, а как конкретный объект, являющийся «фоном» для этого события.

Все это, по-видимому, и приводит к развитию особой формы имени, называющей такого специфического, «прилегающего» к событию и не включающегося в причинно-следственные взаимодействия с агенсом участника, роль которого в событии, с этой точки зрения, активна минимально и, по сути дела, сводится к тем функциям, которые по отношению к событию выполняет определенная внешняя среда. Иначе говоря, внешняя среда лишь соотносится с событием, но не является «прямой» причиной его следствия. Например: При температуре (внешней среды) 100 градусов вода кипит; При нем на эту тему лучше не говорить; На занятиях не болтают; По приезде (в Москву) непременно позвоните мне; О падежах можно говорить бесконечно и т. п.

Такое осмысление специфики отношений неизбежно должно было привести к тому, что роль вмещающего в себя событие объекта стала оформляться не только особой падежной формой, но и начиная с XIII в. исключительно в ее сочетании с предлогом.

Таким образом, объективный характер влияния внешних условий на агенс и инициированное им событие обрели в языке специализированное морфологическое средство — местный, или предложный, падеж, грамматическим значением которого является обеспечение компрессии и формально выраженной связности текста, состоящего из двух сообщений.

Теперь несколько слов относительно семантики данного падежа.

Кроме идеи внешних условий события, данный падеж в сочетании с различными предлогами указывает («намекает»), как это известно, и на смысл «время события» (родился в этом году), и на смысл темы рассуждений или коммуникативного акта (думать / говорить о чем-л.), и на смысл косвенного объекта (заботиться о ком-л.), и на смысл субъекта действия (1. На ученом совете решили... 2. В угрюмости леса есть своя прелесть), и на смысл условия (При пожаре разбить стекло молотком), и на другие. Выше также говорилось о том, что для того, чтобы одно событие могло оказывать влияние на другое, эти события должны пересекаться в одной точке объективного пространства и времени, в противном случае ни о каком влиянии, и тем более воздействии, не может быть и речи.

Литература

  1. Гзгзян Д. М. Функция предлога в составе семантической структуры высказывания: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1989 г.
  2. Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1984.
  3. Дремов А. Ф. Категория падежа с позиций системной лингвистики в практике преподавания русского языка как иностранного. / В кн.: Русский язык и литература в общении народов мира: Проблемы функционирования и преподавания. Тезисы докладов и сообщений. Т. 1. М.: Русский язык, 1990.
  4. Дремов А. Ф. Категория переходности в свете системных воззрений на природу и организацию простого распространенного предложения. / В кн.: Теория и практика преподавания русского языка иностранным учащимся. Тезисы докладов на межвузовском научно-практическом семинаре. М.: МГИМО, 1997.
  5. Дремов А. Ф. Теория падежей с позиций системной лингвистики. В кн.: Международная конференция. Функциональная семантика языка, семиотика знаковых систем и методы их изучения. Часть II. Тезисы докладов. М., Изд-во РУДН, 1997.
  6. Дремов А. Ф. Структура предикативного акта и предикация. /В кн.: Филологические науки. Сб. научных трудов. М.: МГИМО, 1998.
  7. Дремов А. Ф. Природа значения и его место в семантической структуре языкового знака (некоторые теоретические уточнения). / В кн.: И. А. Бодуэн де Куртенэ: ученый, учитель, личность. Доклады международной научно-практической конференции «Лингвистическое наследие И. А. Бодуэна де Куртенэ на исходе ХХ столетия» / Под ред. Т. М. Григорьевой. Красноярск: Изд-во КГУ, 2000.
  8. Дремов А. Ф. Структура семантики падежной морфемы в свете системных воззрений на природу языкового знака. В кн. Русский язык на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской конференции РОПРЯЛ. СПбГУ, 2000.
  9. Мельников Г. П. Системология и языковые аспекты кибернетики. М.: Сов. радио, 1978.
  10. Мельников Г. П. Принципы и методы системной типологии языков. Автореф. дис. ... доктора филол. наук. М., 1989.
  11. Мельников Г. П. Основы терминоведения. М.: Изд-во РУДН, 1986.
  12. Мельников Г. П. Системная типология языков. Синтез морфологической классификации языков со стадиальной. Курс лекций. М.: Изд-во РУДН, 2000.
  13. Мельников Г. П. Место лингвистики И. А. Бодуэна де Куртенэ среди лингвистических концепций XIX-XX в. (Системная лингвистика и Бодуэн). // МИРС, 2000, № 2 или в кн.: И.А.Бодуэн де Куртенэ: ученый, учитель, личность. // Доклады международной научно-практической конференции «Лингвистическое наследие И. А. Бодуэна де Куртенэ на исходе ХХ столетия» / Под ред. Т. М. Григорьевой. Красноярск: Изд-во КГУ, 2000.
  14. Мельников Г. П., Дремов А. Ф. Уровни связности текста, актуальная предикация и падеж с позиций системной лингвистики. / В кн.: Синтаксис и стилистика: Сб. науч. тр. / Отв. ред. О. А. Крылова. М.: Изд-во УДН, 1984.
  15. Степанов Ю. С. Индоевропейское предложение. М.: Наука, 1989.
  16. Топоров В. Н. Локатив в славянских языках. М.: АН СССР, 1961.

Текущий рейтинг: